Я пересекла границу с Перу рано утром, не забыв перевести часы на час назад. Итого разница во времени с Москвой составила 7 часов. Потом села на автобус до Пуно. Опять встретила пару давишных французов. Один очень много курил. Видели, как транспортируют кошку в Перу. Собственно, так же, как и в Боливии – суют её в маленькую китайскую сумку и носят её за собой, как ещё один узелок.

Автобус за Аренобаки сломался по дороге. Два часа туда-сюда. Потом прислали замену. В итоге ехали сюда семь часов. Я просто из сил выбилась от этого бестолкового сидения. Видели потрясающий закат на подъезде к Аренобаки. Очень большой автовокзал. Таксист меня привез в центр и показал пару отелей. В итоге остановилась на одном. Сняла сингл. За 30 солей (курс – 2.9 соля за 1 доллар). Что в общем-то не плохо, учитывая мой бюджет. Пошла потом поела в местном ресторанчике – огромная порция лапши с курицей и инка кола за 5.5 соля. Всего лишь. Потом прошлась по городу. Очень красивая центральная площадь – пальмы и собор. Вечером все красиво подсвечивается. Поторчала в интернете полчасика, заплатила 80 сентавито. Написала маме письмо. Очень меня беспокоит состояние кота. Потом пошла обратно в хоспедахе. По дороге купила пиратский двд с какой-то романтической комедией. Странная вещь с этим хоспедахе – дверь все время закрыта, а парня с ресепшн хрен дозовешься. В итоге люди не могут ни войти сквозь решетку, ни выйти. Так я и встретила всю эту огромную компанию. Они меня позвали с собой ужинать. Очень симпатичный мальчик с черными глазами. У него одна сторона головы заросшая, другая – стриженная, и борода такая же – с одной стороны заросшая, с другой – чуть-чуть. Пошли ужинать в местный маленький ресторанчик неподалеку. Хозяин был очень смешной. Бегал вокруг нас и изображал курицу. Вместе со шведкой. Она очень сумасшедшая и у нее неплохой голос, как потом выяснилось. Хозяин кафе все время клал руку на плечо симатичного мальчика, а тот дела вид, что кусает ее. За два с половиной соля приносили суп, курицу с рисом. Ну а меня ребята угостили пивом, к тому же я уже поела, так что просто пила пиво. Мы разговорились. Один парень посоветовал мне поехать в Писко на волонтерские работы. Я всерьез думаю об этом. Он записал мне адрес. Наверное, мы там с ним пересечемся еще. Народ то уходил, то приходил. Такая толпа человек в 10 постоянно. Познакомилась с двумя очаровательными франзузами, которые изображали индюков. Я обкусала губу в очередной раз и у меня шла кровь, чего я очень смущалась – никак не могла ее остановить.

Потом мы купили пиво и пошли в хоспедахе. Симатичный мальчик с черными глазами куда-то делся. Там была калифорнийская пара. Мальчик с пушистой бородой и в шляп с пером очень хорошо пел. Мы так часа четыре просидели. Пили пиво и пели. Французский мальчик изображал сексуальное животное. Было здорово. А потом мы пошли на крышу и стали смотреть на ночной Аренабаки. Там был люк, куда когда-то провалилась австралийская девочка. Ужас. Потом вернулся симатичный мальчик с бутылкой воды и туалетной бумагой. Но сразу пошёл спать .Увы. Я тоже пошла спать, потому что ужасно устала от этого переезда на автобусе. Там еше все кричали вамос, вамос, и очень нервничали. Могу сказать, что народ тут чувствует себя свободнее, чем в Боливии. Протестует и качает права. И все очень высокиею даже по сравнению с Аргентиной. Красивый город и красивые люди.

Компи мой совсем уже сходит с ума. Дисковод не работает, крышка отваливается.Жалко безумно.

26 января.

Не верится, что январь.

Встала в девять часов, приняла душ, уложила всё в пакеты, пакеты утрамбовала в рюкзак. Лошадь завернула в отдельный пакет и положила свёрток в карман маленького рюкзака. Вчера был сильный дождь, поэтому вместо мокрых кроссовок – кеды на молнии сбоку. Спустилась в холл, забронировала для себя номер на 30 января, когда я предположительно должна буду вернуться из Рурренабаки. Тот же самый номер 27 на втором этаже.

Вчера ночью кто-то пришёл и стоял пару минут, вглядываясь в моё окно. Я видела его тень и слышала его дыханье. Он постучал ко мне в дверь и несколько раз нажал на ручку. Я молчала и думала, что мне делать. Потом он покурил. И я услышала его шаги.

На улице пасмурно. Но мощённая крупными булыжниками улица, по которой вчера вечером бурными реками спускалась в неизвестность дождевая вода, уже высохла. По ней так же как всегда во всех направлениях двигались пасеньос, торговцы разложили свой товар, маршрутки с кликушами гудели в разной тональности, владельцы турагентств распахнули свои лавочки в ожидании гринго с горящими глазами. За шесть дней я привыкла к этой улице и к своему расписанию: в 12 завтрак в «100% natural», в 3 часа – обед с интернетом в wi fi, потом прогулки-посиделки с Крейгом, потом в отель – смотреть пиратские DVD. Определённо этот город оставил отпечаток в моём сердце. А ведь я в первый день его буквально возненавидела за то, что потом полюбила всем сердцем. Но я не прощаюсь.

Ловлю такси до Valle Fatima, где беру билет на ближайший микроавтобус до Coroico. Путеводитель Lonely Planet обещает, что в трёх с половиной часах от Ла Паса я найду настоящий рай на земле. Я только надеюсь, что там теплее. Ехать предстоит по самой опасной дороге в мире. 100 жертв в год.

Маршрутка мест на 25 постепенно заполняется. Все с сумками, котомками. Мне приходится наклонять голову, чтобы мне не досталось каким-нибудь свёртком или колючей китайской авоськой или полосатым разноцветным тюком, который традиционные тётушки носят на спине. Откидные кресла, как в театре. Все забито битком. Я пытаюсь пристроить свой рюкзак так, чтобы он не мешался. Невозможно. Но никто этого не замечает. Автобус старый, воняет дизелем и едой, которую готовят на улице.

Торговцы собрались поесть под голубым пластиковым навесом. Женщина в медицинском халате и платке на голове жарит маленькую, но удивительно вонючую рыбку и свиные внутренности. Около 20 человек расселись напротив неё на лавке и едят суп и второе, неохотно переговариваясь друг с другом. Облезлый молодой пёс опасливо подбирает куски с тротуара и тут же отбегает с добычей подальше. И правильно, вот мальчик берёт пустую пластиковую бутылку из-под колы и начинает его лупить. Пёс убегает. Потом возвращается снова. На нём ошейник и ещё жёлтая ленточка от букета.

Наконец, путешествие начинается. Дорога хорошо асфальтированная, с отбойниками. Первые полчаса я не понимаю, почему она такая опасная. Потом мы въезжаем в облака. Видимость метров десять не больше. Водитель, активно жестикулируя, рассказывает что-то пассажиру рядом с ним. Смотрит он при этом куда угодно только не на дорогу. Как и большинство мужчин в Ла Пасе он одет в опрятную рубашку с длинным рукавом и тёмные брюки. Джинсы тут у мужчин не в чести. Я думаю про себя: ох, ради бога, смотри на дорогу. Пассажир, судя по сосборившемуся затылку уже и сам не рад, что начал разговор.

Ещё через полчаса облака заканчиваются так же внезапно, как и начались. Виды впечатляют. Высокие горы, поросшие лесом, падают вниз на три километра, по самой кромочке бежит наша дорога. Внезапно на слепом повороте нас обгоняет очередная японская иномарка и едва-едва успевает вернуться на свою полосу перед идущим на встречу самосвалом. Так что дело тут явно не в самой дороге. А с очередного камня улыбается нам лозунг в честь Эво Моралеса и многочисленные водопады несут свои воды к реке на дне ущелья.

Семь загибов на версту – это про дорогу в  Coroico. Через три с половиной часа прибываем на автовокзал. Если бы это был жилой дом, то стоил бы он миллионы. За один только вид с террасы. Наверное, это лучший автовокзал из тех, в которых я была. Золотая медаль – за виды.

Пошла не туда. Спросила дорогу у встретившейся туристки, она показала пальцем куда-то наверх и сказала, что мне туда. Через пятнадцать минут полностью обессиленная я взобралась по ступенькам на центральную площадь и опешила. Боливия, оказывается, может жить шикарно. Маленькая площадь с парком окружена разноцветными домами в 3-4 этажа. В каждом доме лавочка или ресторан. Парк упакован туристами, пьющими мате и пиво. На западной стороне киногруппа снимает фильм. Суетятся оператор и постановщик света. Мальчик бегает туда-сюда с огромным микрофоном. Ни актёров, ни массовки не видно. Видно только тётушку, охраняющую внушительный тент с киношным добром.

Я села на лавочку, покурила. Почему-то почувствовала себя очень красивой. Потом одела рюкзаки и, матерясь, отправилась на поиски отелей, которые как-то хитро все закамуфлированы под рестораны и кафе. Работник турагентства, продающего билеты в Рурренабаки, посоветовал отель Белла Виста, но я нашла там какой-то сарай. Местный житель даже остановил машину, чтобы спросить, что я ищу и как-то помочь. Он-то и подсказал мне, где находится лучший хостел. С огромным бассейном и номером для меня одной за 270 рублей.

За окном вижу скотный двор с орущим петухом и цыплятами, а также маленьким мальчиком, который их пасёт с очень серьёзной физиономией и прутиком в руке. Виды, как я уже где-то тут писала, потрясают воображение. Местный ресторан-терасса чуть не довёл меня до обморока. Ем я, значит, куриный бутерброд, запиваю его соком маракуйи и тут… величаво и тихо на расстоянии нескольких метров от меня пролетает огромный черно-белый кондор, растопырив пальцы. Весь мир на секунду замирает.

Поев, я отправляюсь в свой номер, чтобы написать весь этот текст. Параллельно слышу, что съёмки кино в разгаре. Уверенный мужской голос что-то кричит массовке в мегафон. ИИИИИИИ АКСИОН! Повелительно так. Зелёные огромные горы бесстрастно взирают на нашу суету, птички поют на разные голоса, тропические цветы благоухают…

«Христос, Христос, принеси ещё два ящика колы», - кричат за окном. Похоже, это действительно – рай.

To whom it may...

Amigos, ya skoro budu v Ecuadore. Nado tolko doehat cherez plyazhi i prochie bariery.

Nadeus povidatsya i perenochevat.

xxx

Какой непредсказуемый климат в городе. Утром было жарко и ярко светило солнце. Доехала до кладбища - мелкий дождь. Села в маршрутку до Тиуанаки - снова солнце. По дороге к руинам до-инковской эпохи, было просто пасмурно. Через час после начала моего хождения по развалинам засияло солнышко. Просто мечта человека со слабыми сосудами, который находится на высоте 3650 метров над уровнем моря.

Я сегодня чуть не упала в обморок на улице. Спасла одна мысль: "Не смей, всё сопрут!"

Сижу в своём привычном кафе не улице Сагарнага, что рядом с площадью Святого Франциска. Еда уютно устроилась в желудке и что-то тихо мурлыкает. Мне очень хорошо. По огромным окнам кафе, что выходят на каменную кладку собора, струится вода. Мрявчет гром: совсем не так размашисто, как в России, а так... словно иногда по большой железной крыше ударяют маленьким молоточком.

У меня тут чуть было не случился роман. Но очень это страшный человек. Он хочет сделать пластическую операцию на носу. Фу.
И что во мне только мужчины находят? Наверное, я себя не дооцениваю.

А вы смотрите сериал "Школа"? Нравится?

Тут в Боливии я много думаю о том, сколько на самом деле стоят вещи. В Москве как-то об этом забываешь.

Вот, например, я тут сижу в кафе в центре города и ем: огромный сэндвич с курицей и овощами, грибной супище и пью поллитра молочного коктейля с клубникой и бананом. За всё это я заплачу... 5 долларов ровно, то есть меньше 150 рублей. Ну и я упомяну, что интернет тут бесплатный.

На уличном лотке стакан свежевыжатого апельсинового сока стоит 5 рублей.

Такси через весь город стоит 120 рублей.

Номер в приличном отеле - 600 рублей (большая комната, отделанная деревом и с гигантской мягкой кроватью, с душевой комнатой, телевизором в 50 каналов и холодильником, бесплатным вайфаем).

Номер в отеле немного хуже, и е без телевизора - 150 рублей. Все эти отели находятся в историческом центре города.

Поход в кино на вечерний сеанс в субботу - 100-120 рублей.

Уличный фаст-фуд - от 3 до 5 рублей за порцию - большой пирожок или ещё что-нить.

Поездка на автобусе через город - 4 с половиной рубля.

Поездка в другой город (11 часов на автобусе) - 300 рублей.

Тёплый и очень красивый свитер из шерсти ламы - 150 рублей.

Туристу в Боливиии в неделю хватит 100 долларов на шикарную жизнь, если не включать сюда экскурсии.

Ну и конечно вишенка нашего тортика - это Меркадо Негро. За 1 доллар или 30 рублей на черном рынке можно купить все последние новинки DVD в превосходном качестве. То есть я не шучу сейчас - такого качества нет даже у московских релизов, заявленных, как самые что ни на есть родные. Я на боливийских поделках могу поры на лице у артистов разглядывать, а звук такой, что даже, просматривая видео на ноуте, я вздрагиваю от шорохов в разных концах комнаты.

Такая вот реальность в Боливии, где семья из трёх человек умудряется неплохо жить в месяц на 150 долларов!

Мы в нашей Москве уже совсем охуели я считаю.

P.S. Пойду-ка я себе коллекцию старых американских фильмов куплю за 10 баксов. :Р

Рой, или Антибулочник
Как на самом деле устроена современная Россия

Рой, или Антибулочник

Есть над чем подумать и о чём себя спросить...

"С 1991 по 1996 год, в самый разгар пост-перестроечной нищеты, из России уехали 429 тыс. человек. С 2003 по 2008-й, в самое благополучное нефтяное время, из России уехало до 440 тыс. человек. Люди едут за свободой, а не за колбасой."

Ну я тоже не удержалась. Люблю размышлять на заданную тему, особенно на три темы.

Драгоценная zemphi задала мне три вопроса. Я на них ответила ниже. Если хотите поучаствовать, отмечайтесь в комментах, и я вам тоже 3 вопроса задам.

1. Как я научилась говорить по-английски?
Вообще не знаю. Мне часто задают этот вопрос. Просто учила по чуть-чуть все эти годы. Иногда более интенсивно - на курсах и во время путешествий, иногда менее интенсивно - читая книги на английском языке. Ну а потом он как-то встроился в мой мозг и мою жизнь и постоянно надстраивается как бы помимо моего желания. То есть теперь для меня это как дышать что-ли. Я перехожу на него непроизвольно и безболезненно, когда есть необходимость. В последние три года по работе нахваталась бизнес лексики и теперь пишу статьи о строительном оборудовании и бизнесе на английском языке с ходу. Такие дела. Главное, я только после того, как написала всё это, поняла, насколько мне легко дался английский язык. Теперь буду испанский наращивать. )

2. Как я научилась вязать.
У меня была замечательная бабушка, которая вязала удобные тёплые носочки, свитера и изредка скатерти. Она научила меня и сестрёнку вязать, когда нам было лет по 8. Она покупала весёлого цвета ниточки, чтобы нам было не скучно и большие крючки. Ну мы и вывязывали часа два до "Спокойной ночи" у бабушки под тёплым боком, высунув от усердия языке. У меня вся семья вообще по женской линии рукастая. Но круче всех была прабабушка, которая миллимитровым крючком из швейных ниток вывязывала покрывала на кровать и скатерти. До сих пор никто из нас её не превзшёл. Она придумывала сама узоры. Это вообще высший пилотаж. Так что у нас в семье всё это умение - и крючком и спицами - оно врождённое. Хотя на мне природа всё-таки немного отдохнула. Просто лень. Хотя талант налицо - у меня всегда все петли и ряды получаются ровные-ровные. Нда.

3. Как я научилась рисовать глаза?
Вообще не умею рисовать глаза. ))) Они у меня получаются, как рыбы.

Daddy Yankee "Llamado de Emergencia"

Очень красивый ригинончик. Я сама эту песню тут постоянно напеваю.

Привет! Не скучайте. Я скоро.

А что там в Москве? Кризис кончился уже?

- Алё-алё?
- Кто там, Стёпочка?
- Алё-алё?
- Алё-алё? Кто там? Не отвечают?
- Неее. Алё-алё?
- Стёпочка, ну это же телефон не настоящий, он игрушечный.
- Нее… алё?
- Ну, Стёпочка!
- Хочу настоящий!

И топает об пол упрямая маленькая нога.

 
Все незамужние и бездетные тридцатилетние женщины обожают обсуждать свой возраст. И свою «ситуацию». Весь разговор в барном угаре сводят к этому и алчно питаются фальшивыми кивками и «понимающими» взглядами. Сколько энергии, планов, оптимизма! Как хорошо, когда можно не спросясь и не координируя отпуска взять и уехать куда глаза глядят. Как хорошо, когда никто рядом не храпит и никакое чадо не носится по дому с плачем, сбивая всё на своём пути. Как хорошо, что фигура всё ещё девичья. «Как мне хорошо», - выговаривает рот. «Как мне страшно», - кричит взгляд, скользя по в унисон кивающим мужским физиономиям.

Да, да, да: «очень хорошо». Но всегда ведь есть место маленькому предательству. Вдруг, на минуту повисает тишина. И рука с кружкой кофе останавливается на полпути. И глаза смотрят вниз, на сигарету в пальцах, не моргая. И тридцатилетним вдруг снова очевидно. Опять, опять, опять. Всё тепло милуемое – лживое, и им стыдно тебя, жалко тебя, ты как соринка в глазу, которую никак не выморгать. Не доказать другим, если себе не доказал.

«И всё-таки, ты знаешь», - робко продолжают они, уже не так задорно. Да всё другими, да всё о том же. Но непоправимо, виток за витком утекает разговор в трубу, как вода в унитазе. «И всё таки я счастлива», - выговаривает рот. «Мы тебе завидуем», - выговаривают рты. «Ты жалкая», - говорят взгляды.

- А не заказать ли нам ещё вина? – спрашивают тридцатилетние и смотрят на свою «жертву» - тех, с кем разделится испорченная ночь.

И ты как бы стоишь на самом кончике высокого утёса. И ветер такой сильный-сильный. И тебя качает из стороны в сторону. И слёзы текут, а ты не утираешь их. Никто ведь не видит. Нет у твоей жизни свидетеля. Нет у твоего тела хозяина. И нет у твоей тихого души разговора с другой душой.

Написано по мотивам встречи с Бонни, высокой датчанкой, которая в 36 лет сменила ориентацию, а в 46 отправилась в кругосветное путешествие. Одна-одна-одна.
И Клавдией, другой милой датчанкой, которая заморозила свои яйцеклетки. 37 лет. Одна-одна-одна.
И Лизи, красивой англичанкой 31 года, которая путешествует по Латинской Америке и не отказывается от случайного секса. Я полюбила её монологи. Одна.
И Аней, эмигранткой в Израиль 34 лет, которая заморозила сперму своего бывшего любимого, чтобы когда-нибудь. Чтобы когда-нибудь больше не быть одной.

Это больно?

Мои ноги и кроссовки, которые я ношу, вместе образуют магию. И магия эта крепка. Я никогда не выбрасывают старые кроссовки. Они лежат в разных квартирах, в разных шкафах и скучают по моим ножкам. Мне кажется, что если выбросить старые кроссовки, даже очевидно уже износившиеся, то вместе с ними можно выбросить и часть своего прошлого. Пыль непростых своих дорог.


Дружки мои незабвенные на протяжении трёх лет - Iguana. Россия, Армения, Грузия, Турция, Финляндия, Голландия, Франция, Испания, Италия, Китай, Лаос, Тайланд… 

Теперешнюю свою пару от Reebok я купила прошлым летом в Куала Лумпуре взамен моих старых, вконец истрепавшихся ходиков Iguana, приказавших долго жить ещё в предгорьях Казбека. Они не сразу «нашлись». В Куала Лумпуре у меня был один день. Дальше я летела в Голд Коаст, Австралия. И отправилась я к башням Петронас. И оказался там огромнейший торговый центр на нижнем уровне. И спортивный магазин. Вот, продавец приносит мне десятую пару, пятнадцатую. Ну нету ровно таких, что приказали долго жить! – разводит он маленькими руками. И вдруг, уже теряя надежду, я вижу сияние на дальней полке. Они! Они! Белые с черной подошвой, мягонькие с кокетливой розовой полоской-ободом. Совершенство. Блаженство. «I’m taking these!», - кричу я продавцу. Продавец радостно трусит с коробкой к кассе. Дополнительно покупаю вместо розовых шнурков, что шли в комплектации, строгие белые. И сразу переобуваюсь. Аааааххххх! Дружки мои новые. 

Правда, хорошие отношения у моих лап с новыми кроссовками сложились не сразу, хотя я моментально полюбила каждую дырочку микрофибры и каждый отпечаток подошвы на мокром асфальте. Они были словно две своенравные необъезженные лошадки. Один кроссовок натирал большой палец. Второй – пятку. Я громко возмущалась, хромая по Голд Коасту на обе ноги. 

Переломный момент в наших взаимоотношениях наступил на вторую неделю моего пребывания в Австралии. Внезапно в Сиднее на несколько дней зарядил дождь, и характер моих инквизиторов смягчился. Так, через три недели мы превратились в лучших друзей и стали повсюду ходить в обнимку.  

Нашим отношениям уже полтора года. Мы и ссорились и мирились, и были на полпути к помойке, особенно на первом этапе. И на полпути к вершинам мира в горной части любимой Аргентины. Мы мокли под дождём и изнывали от жары, глотали пыль и освежались в весенней травке, топтали самую большую соляную пустыню в мире, крались тихо-тихо по ночному Буэнос Айресу, шлёпали по беговой дорожке в Москве. Ни разу мои кроссовочки не подвели меня. Даже наглотавшись грязи, они оставались сухими и нежными внутри. В общей сложности мы вместе истоптали около тысячи километров. Подумать только! Неужели скоро нам придётся расстаться?! Ах, всё моя дурацкая привычка стаптывать задники! Мои маленькие беленькие Reebok с поломанным хребтом всё так же удобны, но уже не так практичны.

Сейчас «рибки» косолаписто стоят под столом, как машины, оставленные на крытой парковке: сегодня мы много бегали по Ла Пасу. Всегда запряжённые, всегда готовые служить верой и правдой, всегда беленькие и мягонькие. Такие безотказные мои друзья, в гости к которым я влезаю без расшнуровки. Они смотрят на меня умильно и, наверное, прикидывают свой ресурс. Им кажется, что ещё много-много лет впереди. Лет активной жизни, потому что подошва всё ещё юна и упруга, шнурочки всё так же крепки, а задники, которые в последнее время не подвергаются насилию, смотрят веселее. А уж язычки изо всех сил стараются выглядеть бравурно и торчат изо всех сил в направлении без пяти двенадцать.

И как сказать им, гусарам моим, моим верным коняшкам о том, что скоро они навсегда отправятся в пакет? Как в сибирскую ссылку… Герои своего времени.

И всё же! Нет, нет и нет. Какая выправка, какая стать! – смотрю я на них. Пусть ещё похрустит под вами лёд вершин и молодая луговая травка. Пока окончательная потеря запчастей не разлучит нас невозвратно!

22.01.2010
Отель Алем, Ла Пас, Боливия.

 

And no sunshine when she's gone...

Вот прицепится же! Вспоминается Ноттинг Хилл, когда Хью такой весь грустью покрытый перешагивает через времена года. А где-то там на недосягаемом небосклоне играет Робертс в жутком парике. Люблю этот фильм. И Хью Гранта очень люблю. Хоть он и далеко не типичный англичанин. Типичный - это его сосед в гидрокостюме.

via oleg_kozyrev 


"Подобное воссоздание картины событий 50-летней давности прольет свет на историю, которая до сих пор остается одним из самых мистических "белых пятен" в истории туризма", - сказал Семяшкин.

Свердловские студенты пропали во время лыжного похода. Впоследствии спасатели обнаружили их палатку у горы Холат-Сяхыл, разрезанную изнутри, как будто люди в ужасе пытались выбраться из укрытия.

Вниз по склону вела цепочка следов - туристы бежали без обуви в тридцатиградусный мороз. Тела пятерых человек, включая руководителя, нашли быстро: двое находились у остатков костровища, трое - неподалеку от палатки. Останки остальных были обнаружены уже весной, на некотором отдалении от привала.

Как показала экспертиза, все студенты погибли от переохлаждения, а у некоторых были обнаружены травмы, причем одежда двух человек оказалась радиоактивной. Ни одна из версий - сход лавины, испытание психотропного оружия, неудачный запуск ракеты, шаровая молния, воздействие инфразвука - не получила официального подтверждения.

Название горы Холат-Сяхыл переводится с древнего языка народа манси как Гора Мертвецов: по легенде, во время всемирного потопа там погибло много людей. После трагедии 1959 года туристы бродили в том районе, но никто не рисковал оставаться в "проклятом месте" на ночлег.

Открывает Путин холодильник, а там стоит студень и весь трясется.
Не бойся, - говорит Путин - я не за тобой.


От моей любимой abstract2001

Via sun4us 

         

Потёки воды на стекле, старые шершавые шторы синего цвета. Рядом сидит маленькая девочка-подросток и пытается смотреть в окно через моё лицо. В окне - Ла Пас. В 7 часов утра автобус из Уюни наконец-то домчал нас в мирную столицу. Мой Lonely Planet застёгнут в карман рюкзака, покоящегося в чреве автобуса. Я не представляю, куда идти, чтобы придти в отель или хостел. Обычная задача - найти кроватку за 40 боливиано, что около 5 долларов. Выбор большой. Но есть нюансы.

День без еды. Ночь без сна. Чувствую, что моторчик начинает работать с перебоями. Грохочет от местной кока колы. А в теле такая бесчувственность, что хочется себе что-нибудь отрезать, чтобы убедиться - жива. 

Хоп. Большой рюкзак на спину, маленький на грудь.

- Perdone, senor! Donde esta calle...

Вопрос повисает в воздухе. Меня игнорируют. Поплакать что-ли?

Но вот я вижу сеньору, продающую блинчики. Она одета, как многие местные дамы - шляпа-котелок, оборчатая юбка яркого розового цвета и богатая шаль вокруг плеч. Черные волосы без признаков седины заплетены в две косички, что делает её похожей на девочку. С 17 века несчастные коренные жительницы некоторых стран Латинской Америки вынуждены носить этот карнавальный ужас, начисто лишающий их женственности, убивающий индивидуальность, превращающий старушек в маленьких, заигравшихся девочек.

- Hola, senora! Estoy buscando calle Prado...?

- Как хочешь туда попасть? Ножками или на микро? - отвечает она мне естественно по-испански.

- Ножками?

- Что ты, милая, muy lejo! Очень далеко! А вот и микра твоя. Давай-давай, прыгай туда!

Я благодарю милую сеньору и прыгаю на подножку микро, который сразу начинает быстро лавировать в хронических пробках этой самой высокой в мире "столицы" - 3650 метров над уровнем моря. Я уже неделю путешествую на этих высотах, но всё ещё продолжаю задыхаться. И из носа переодически идёт кровь, что очень меня раздражает, потому что постоянно нужно быть на чеку. В микро надо мной берёт шефство бодрый старик с красивыми усами. Он подробно расспрашивает, куда я стремлюсь. И советует мне выйти после поворота на Prado. Что я радостно и делаю, потому что сидеть на попке уже невозможно. 11 часов по боливийским дорогам - это пытка.

Ла Пас сбивает с ног! Толпа движется во всех направлениях, троттуары наполнены продавцами всего на свете, юноши, высунувшись из маршруток на ходу рекламируют свои остановки, машины ездят, чтобы убивать. Много полиции в форме разных цветов, среди них много высоких фигуристых девушке с пистолетами. Такой оживший pin-up по боливийски. Ботинки мужчин и женщин сияют! Их постоянно атакуют чистильщики "без лица". Их лица полностью скрыты за чёрными вязанными масками. Blanco! Blanco! кричит чистильщик и бежит за мной, глядя алчно на мои белые кроссовки. Ну уж нет, грасиас, говорю.

Я задыхаюсь, ползая, как большая черепаха с сумкой на горбе, по этим холмам от дома к дому. Два хостела. Больших, пустых и холодных. Синглов нет. А хочется побыть одной. Наконец, я вижу отель. Две звёздочки. Плоский белый фасад. Жалюзи. Стекляный подъезд напоминает наши НИИ. 40 боливиано за сингл. Комната маленькая, но уютная: кровать, шкаф, стол, стул, тумбочка, маленькое окно (с решёткой!) выходит во внутренний двор. Матрас проверен, постельных блох нет. Душ проверен - есть горячая вода. Внутри радостно! Когда путешествуешь, так мало нужно для счастья!

- La Paz es muy frio todo el tiempo, y porque siempre hay una agua caliente aqui, - с видом очень уверенным говорит мне улыбчивый менеджер. Вообще улыбчивый менеджер или официант - это неслыханная редкость в Боливии. Очень гордый народ. - Y en Santa Cruz es caliente todo el tiempo, y porque siempre hay una agua frio alli.

Я заселилась в отель, распаковала сумку. Разобрала бельё. Отдельно сложила то, что нужно отдать в стирку. Выложила на тумбочку свои книги "The Gringo Trail" Марка Манна, которую мне в пустыне подарила австралийка Рейчел и учебник испанского языка коммунистических времён. Написала список дел, которые нужно сделать, пока я нахожусь в большом городе.

Через полчаса, приняв душ и замазав следы бессонной ночи под глазами, я пошла сдавать свою камеру в ремонт. Мастерскую нашла очень быстро. Отдала камеру на осмотр, который стоит 50 боливиано. Почему-то возникло предчувствие, что свою камеру я больше не увижу.

Я запомнила, что микро проезжало некое кафе, в котором может быть wi fi. Кафе я нашла довольно быстро. Но интернет там был только локальный. Выпила молочно-банановый коктейль и съела сэндвич с куриным филе. Впервые ела сэндвич ножом и вилкой. Неудобно. Но очень вкусно. Милое место в стиле модерн. Красивая витрина с десертами. Высокий потолок. Изящная деревянная мебель. Напомнило мне кофейню в Мосве на Тверской по дороге в книжный магазин. Перед моим отъездом всё здание закрыли на ремонт. Вместе с кофейней. Я там пила кофе с Лори. И прощалась с ним навсегда.

Час прошёл. Я вернулась за своей камерой. Оказалось, что ремонт будет стоить 300 боливиано. И не факт, что она после ремонта ещё хоть сколько нибудь долго продержится. Так что я её им же и продала, поторговавшись, за 100 боливиано. Радует, что у меня есть ещё видеокамера Sony, с помощью которой можно делать фото.

Завтра нужно забрать бельё из прачечной, купить зарядку для видеокамеры, сделать прививку от бешенства от жёлтой лихорадки. Сейчас я сижу в маленьком уютном кафе при хостеле и наслаждаюсь свободным временем. Потому что путешествие - это адова работа. Прежде всего над собой, потом - над обстоятельствами. Я изменилась. Стала лучше. ) Это не возвращение к себе прежней. Я смотрю на мир другими глазами. И мне интересно наблюдать за собой. Как интересно наблюдать, как растёт и развивается твой ребёнок.

Я должна сделать серию постов про Аргентину. Ещё! )) Так что. Продолжение следует...

В 1954 году Анри Картье-Брессон стал первым западным фотографом, которому после смерти Сталина было позволено посетить Советский Союз.  Фотографии, сделанные во время этого визита, вошли в альбом под названием «Москвичи».

Уличная сценка, Москва, 1954

(  Москва 50-х  )

---

Оригинал поста опубликован в сообществе prophotos_ru, автор — owls_flight.

Я в Хухуе.

В Хухуе очень не хухуево. Симпатичный город-барахолка.

И один жрущий китаец.

Он маленький, с большой косматой головой. От него воняет недельным потом и неподтёртым задом. Он наготовил себе вонючей китайской еды. И есть её громко прихлюпывая и утирая рукавом сопли. Хорошо хоть спит тихо, это лихо.

P.S. При всём уважении к Китаю, который я очень люблю.